mama_zima2013 (mama_zima2013) wrote,
mama_zima2013
mama_zima2013

Categories:

Сын Марины Цветаевой - Георгий, которого звали Муром.

«Мы с Митей совершенно необыкновенные, мы редкие экземпляры человеческой породы, странные и самобытные. Следовательно, мы должны быть вместе; там, где есть группа, есть сила; к тому же мы друзья детства. У нас было так много общего, интересов, вкусов, что мы не должны терять друг друга из виду». Эти строки написал в 1941 году Георгий Эфрон (1925 – 1944), сын Марины -   Георгий  Эфрон,  которого  все  звали  Муром.
"Необыкновенный  Митя"  -  это  Дмитрий  Саземан.  Он родился в Хельсинки в 1922 году, а в 1924 оказался в Париже. В 15-летнем возрасте он вместе с матерью и отчимом отправился в Москву, где его родители были расстреляны, а сам он прошел лагерь и войну.  В  1976  году  он  уехал  во  Францию,  где  живет  и  поныне.
Он известный литературный критик, переводчик – в том числе романов Андрея Битова и Юрия Домбровского, автор книг «В Москве все спокойно» и «Исповедь чужака».

Судьба  Мура  сложилась  трагически.  Он  родился  в  1925  году  в  Чехии (эмиграция). Его  мать  -  поэтесса  Марина  Цветаева,  отец  -  Сергей  Эфрон,  участник  Белого  движения,  перешедший  на  службу  в  НКВД.  Перед  войной  он  и  старшая  дочь  Аля  возвратились  в  Москву.  Позже  Цветаева  с  сыном  приедут  к  ним,  потом  Эфрона  и  Алю  арестуют,  в  1940  Сергея  Эфрона  расстреляют.   Но  до  этого  еще  далеко.


Сергей  Эфрон  и  Марина  Цветаева.  1911.


На  первом  фото:  Ариадна   и  Ирина  (умерла  в  приюте  в  1919),  на  втором  -  Ариадна  с  отцом.



Когда   сын  еще  не  родился,  Цветаева  как-то  написала  своей  подруге: "Мой сын ведет себя в моем чреве исключительно тихо, из чего заключаю, что опять не в меня.  Потом   про  трехлетнего  сына,  которого  все  зовут  Муром, она  напишет: "Удивительно взрослая речь, чудно владеет словом. Мужественен, любит говорить не как дети..." В восемь: "Очень зрел. Очень критичен..."   Марина  очень  много  сил  и  времени  уделяла  сыну.  В  шесть  лет  он  научился  читать  и  писать по-русски и  к  восемнадцати  годам  он успел прочесть кучу классической русской и западной литературы .
После  гибели  мужа  Марина  осталась  с  сыном  - подростком   без  всяких  средств  к  существованию.  В  это  время  она  почти  ничего  не  писала,  подрабатывала  переводами.  Потом  началась  война.  Они  уехали  в  Елабугу  в  эвакуацию.  Так  получилось,  что  там  ей  никто  не  помог,  и  в  состоянии  отчаяния  Марина  Цветаева  покончила  жизнь  самоубийством.
Георгий  страшно тосковал.  В его дневнике от 19 сентября 1941 года есть такая запись: "Льет дождь. Думаю купить сапоги. Грязь страшная. Страшно все надоело. Что сейчас бы делал с мамой?.. Она совершенно правильно поступила, дальше было бы позорное существование..."  Вскоре  он  вернулся  в  Москву.  Но  шла  война  и  его  отправили  снова  в  эвакуацию  в  Ташкент. В  своем  дневнике  он  написал :"Добился пропуска в столовую Литфонда, теперь я включен на "спецснабжение"... Дали мыло и две пары носков, 1,5 литра хлопкового масла и еще обещают - и ни черта за это платить не приходится..." Он ходит в школу, знакомится с Ахматовой, которая, по его словам, "окружена неустанными заботами и почтением всех, особенно Алексея Толстого". Читает "Золя, Чехова и, конечно, любимого Малларме и компанию (Бодлер, Верлен, Валери, Готье)".

Окончив осенью 1943 года школу, Мур возвращается в Москву, где в ноябре поступает в Литературный институт.

Вот  что  пишет  про  Мура  его  однокурсник  по  Литературному  институту  им.  Горького  Анатолий  Мошковский:
"26 ноября 1943 года за столом неподалеку от меня появился очередной новичок, и я на переменке узнал, что фамилия его Эфрон, зовут — Георгием; наш однокурсник Дима Сикорский называл его Муром. Скоро я узнал от старшекурсников, что его мать — очень одаренная поэтесса, что она успела издать в Советской России несколько книжек стихов, а в начале двадцатых годов эмигрировала в Берлин и Чехословакию, много лет жила в Париже; что муж ее, Сергей Эфрон, ушедший с Белой армией из Крыма, жил на Западе, потом каким-то образом очутился в Москве; что ее отец   Иван  Цветаев был создателем знаменитого Музея изящных искусств на Волхонке.

Лицо у Георгия было очень интеллигентное: высокий бледный лоб, орлиный нос и длинные узкие иронические губы. Во всем его облике чувствовалась порода — в четких чертах лица, в умных светло-серых глазах, в подбородке, даже в этой бледности... Достоинство, взрослость, опыт, умение, как мне казалось, далеко видеть и глубоко понимать. в аккуратном, холеном лице Георгия не было горя, боли, страдания... Наоборот, в нем были самоуверенность и даже легкое пренебрежение к тем, на кого смотрели его спокойные глаза".  


Скоро  выяснилось,  что  Муру  18  лет,  что  его  мать  покончила  жизнь  самоубийством  в  Елабуге  в  августе  1941 года  и  что , учась в институте, Георгий одновременно подрабатывал комендантом общежития на заводе «Красный пролетарий» — не хватало   нищенской стипендии. На первом курсе она составляла всего сто сорок рублей, а буханка хлеба на рынке стоила сто... В  институте Георгий держался   особняком. А вскоре приходит повестка на фронт, ведь студентам Литинститута броня не полагается. Знакомые вспоминают: последний свой Новый год - 1944-й - Мур встречал в семье переводчиков Буровых, был весел, оживлен, много шутил...   На фронт он попадет не сразу: "26-го февраля меня призвали в армию, - пишет он весной 1944 года. - Три месяца пробыл в запасном полку под Москвой, причем ездил в Рязанскую область на лесозаготовки. В конце мая уехал с маршевой ротой на фронт, где и нахожусь сейчас. Боев еще не было; царит предгрозовое затишье в ожидании огромных сражений и битв..."
А вот запись спустя месяц: "Лишь здесь, на фронте, я увидел каких-то сверхъестественных здоровяков, каких-то румяных гигантов-молодцов из русских сказок, богатырей-силачей. Около нас живут разведчики, и они-то все, как на подбор, - получают особое питание и особые льготы, но зато и профессия их опасная - доставлять "языков". Вообще всех этих молодцов трудно отличить друг от друга; редко где я видел столько людей, как две капли воды схожих между собой..."
В  последнем  письме  он  писал:  " Если мне доведется участвовать в наших ударах, то я пойду автоматчиком: я числюсь в автоматном отделении и ношу автомат. Роль автоматчиков почетна и несложна: они просто-напросто идут впереди и палят во врага из своего оружия на ближнем расстоянии... Я совершенно спокойно смотрю на перспективу идти в атаку с автоматом, хотя мне никогда до сих пор не приходилось иметь дела ни с автоматами, ни с атаками"...
Видимо, в одной из первых своих атак где-то между Оршей и Витебском Мур и поймал фашистскую пулю. Далее никаких сведений о нем нет, он просто исчез. Вроде бы его после ранения отправили в медсанбат, но он туда так и не прибыл...

Сестра Ариадна Эфрон и тетя Анастасия Цветаева примутся за поиски Мура. Отправят десятки запросов в Наркомат обороны. Им сообщат, что Эфрон не числится ни в списках раненых, ни в списках убитых, ни в списках пропавших без вести.  В  70-ые  журналист  Грибанов  займется  поиском  сына  Марины  Цветаевой.
Грибанов начнет  искать  людей, ходивших с Муром в атаки. И находит. Их отзыв о погибшем юноше был таков: "В бою Георгий был бесстрашен..." Но как и при каких обстоятельствах он погиб - не знал никто. Мясорубка войны уничтожила все  следы.

Одна из многочисленных версий обстоятельств гибели Эфрона принадлежит директору Браславского музея Александру Пантелейко. В своей книге "Память. Браславский район" Пантелейко высказал предположение: " Обоз с ранеными могли разбомбить в пути и т.д. На основании архивных документов было установлено, что в 437-м полку восемь человек пропали без вести... Может, Эфрон в числе этих восьми?.."
Вот  так  и  окончилась  жизнь  Мура  -   сына  талантливейшей  поэтессы,  который  тоже    был   талантлив,  умен,  образован,  но  судьба  распорядилась  по  своему.
Из  воспоминаний  Мошковского: "
В одном из недавно изданных писем Г. Эфрона есть слова, которые он, много понимавший, глубоко мыслящий мальчик, писал, как бы предчувствуя весь трагизм судьбы Цветаевых-Эфронов: «Неумолимая машина рока добралась и до меня, и это не fatum произведений Чайковского — величавый, тревожный, ищущий и взывающий, а Петрушка с дубиной, бессмысленный и злой».

http://russian-bazaar.com/ru/content/5963.htm#sthash.ssJ6U2Ey.dpuf

http://tsvetaeva.synnegoria.com/WIN/mur/moshkovsk.html -  прочитать,

http://www.rg.ru/2014/02/20/avtomatchik.html  



Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments

Recent Posts from This Journal