February 17th, 2014

скульптура, животные

Про блокаду.

Недавно  Даниил  Гранин, писатель,  которого  я  очень  уважаю,  в  Германии  рассказывал  про  блокадный  Ленинград.  Он  упоминал,  что  для
Жданова  и  других  представителей  власти  в  осожденном  городе  находилась  и  мука,  и  масло.  Им  выпекали   ромовые  бабы.  Министр  культуры  Мединский ,  услышав  про  это,  тут  же  заявил,  что  это  непатриатично,  и   что  это  -   полное  вранье.  В  автобиографической  книге  Чудакова  "Ложится   мгла  на  старые  ступени"   мне  попался  такой  отрывок.   Автору   после   университета   довелось  работать  в  институте   истории.  И  там,  по  распоряжению  дирекции,  он  был  допущен  к  архивам   с  документами  по  блокаде  Ленинграда :

"Допустили; мы читали документы с грифами «Секретно» и «Совершенно секретно»: отчёты о работе всех двадцати двух ленинградских кладбищ с цифрами — приблизительными — ежедневных захоронений, протоколы отделений милиции о случаях каннибализма. И — накладные на продукты, доставляемые в Смольный: шпроты, крабы, икра зернистая, икра лососевая, осетрина горячего копчения. Ни один из этих документов даже в пересказе включить в книгу не удалось. Впрочем, на Западе, видимо, кое-что знали. В музее обороны Ленинграда в спецфонде мы нашли вырезку из неуказанной газеты, где один американский писатель, единственный из западных литераторов побывавший в осаждённом городе, рассказал о своих впечатлениях от обеда у первого секретаря ленинградского обкома. «Я не увидел отличий от обеда, которым меня угощали здесь два года тому назад. Та же икра в тарелках, та же жёлто-розовая лососина, отличная водка. Изменился только сам господин Жданов: он ещё больше пополнел, хотя, как я узнал, каждый день играл в бункере в теннис».

Вообще-то,  для  меня  это  не  было  новостью,  т.к.  мы  с  мужем,  когда  приезжали  в  Ленинград,  то  останавливались  в  семье,  которая  пережила  блокаду.  Нам  тоже  рассказывали  про  белые булки,  которые  пекли  для   чиновников  из  Смольного,  и  про  деликатесы,  доставлявшиеся   для  Жданова  и  прочих  чиновников.
Про  людоедство  я  ничего  не  знала  до  1980  года,  когда  мы  с  дочерью  поехали  в  опустевший  по  случаю  Олимпиады  Ленинград,  и  на  вокзале  нас  позвала  к  себе  на  квартиру  пожилая  женщина.  Она  жила  в  доме,  соседнем  с  домом,  где  жила  мать  Блока. У  нее  была  большая  комната.  поделенная  на  две  маленьких с  кухонькой, маленькая  квартирка  в огромной  квартире.  Она  рассказывала  нам,  что  ее  семья  задолго
до  революции  переехала  в  Питер  из  деревни,  отец  стал  работать  на  кухне  во  дворце.  Жили  сытно,  т.к. всю  еду,  остающуюся  после  приемов,  слугам  разрешалось  брать  домой.  Хватало  на  всех.  Потом  эта  женщина  указала  на  пустырь  за  их  домами  и  сказала,  что  туда  все  свозили  трупы  умерших  из  соседних  домов,  и  там  часто  обнаруживались  следы  людоедства.  Милиция  и  НКВД   выслеживали  этих  людей,  их  забирали   и  больше  никто  из  них  не  возвращался.  В  их  доме  был  случай,  когда  приехали  забирать  дворничиху,  а  она  кричала,  что  ей  есть  хотелось,  а  им  уже  все  равно.
Вот  такую  историю  я  услышала  через  35  лет  после  окончания  войны.

Отец  воевал  под  Выборгом.  Иногда,  когда  мы  все  собирались  за  праздничным  столом  уже  с  подросшими  внуками,  он  рассказывал,  как  они  воевали.  Конечно,  я  уже  ничего  не  помню, столько  лет  прошло, но  я  как-то  очень  сильно  ощущала    те  чувства,  которые  он  испытывал  там  на  фронте.   И  еще  запомнилось,  что  орудия  и  снаряды  были  разного  калибра,  и  как-то  это  было  связано  с  руководством  Жданова.

Хочу  еще  добавить  сведения  из  статьи  Марка  Солонина  в  ВПК  (Военно - промышленный  курьер) о  блокаде  Ленинграда:
http://vpk-news.ru/articles/19185.

К началу Второй мировой войны численность населения Ленинграда составляла 3,19 миллиона человек, что чуть менее двух процентов от общей численности населения СССР в границах 1939 года. В городе было сосредоточено (по оценке Сталина) «процентов 30–35 оборонной промышленности нашей страны». Важнейший центр танковой, радиоэлектронной и судостроительной промышленности, крупный порт и железнодорожный узел, район базирования Балтфлота (главной базой флота с июля 1940-го официально считался Таллин), сосредоточие научно-исследовательских и конструкторских организаций – таким был предвоенный Ленинград.

В хаосе войны наиболее достоверной оценкой численности населения блокадного Ленинграда следует считать количество выдаваемых хлебных карточек. Карточки – это жизнь, и никто, кроме весьма малочисленных шпионов, не стал бы по доброй воле отказываться от регистрации в качестве получателя карточек. Это приводит нас к цифре – 2,54 миллиона гражданского населения, оставшегося (оставленного) в окруженном городе. Численность личного состава воинских частей Ленинградского фронта и Балтфлота, оказавшихся внутри кольца окружения, была величиной переменной, но сопоставляя количество выделяемого для нужд армии продовольствия с нормами выдачи на одного бойца, мы получаем ориентировочную цифру – 350 тысяч красноармейцев и красно-флотцев. Итого 2,9 миллиона человек. Округленно – три миллиона.

Сколько еды надо человеку на один день? Если питаться по нормам и представлениям нашего времени, когда величайшей мировой проблемой является ожирение, то дневной рацион должен состоять главным образом из овощей, фруктов и обезжиренного кефира. Такой еды нужно более двух килограммов в день. При типичном для России первой половины XX века режиме питания (хлеб, молоко, каша из крупы, картошка, немного сала, мяса и рыбы) надо от одного до полутора килограммов в день. Для того чтобы обеспечить минимальные потребности организма, достаточно 800 граммов хлеба (два современных батона) в день. Именно таким был рабочий (то есть самый большой) паек в СССР во время войны. Это, конечно же, жизнь в состоянии постоянного недоедания, но о голодной смерти тут не может быть и речи.

Для выпечки 800 граммов хорошего хлеба (а вовсе не той жуткой смеси из жмыха, отрубей, мучной пыли и целлюлозы, которую получали ленинградцы в декабре 1941-го) нужно 540 граммов муки. Для «военного хлеба» хватит и 500 граммов. Таким образом, для обеспечения жизни трех миллионов человек необходимо и достаточно 1,5 тысячи тонн муки в день. Запомним эту очень важную цифру.

Из Ленинграда вывозили продовольствие

Накануне войны на складах и базах Ленинградского территориального управления государственных материальных резервов хранилось 146 тысяч тонн хлебофуража (мука, крупа и овес). Одни только эти запасы позволяли обеспечить войска Ленфронта и жителей города на три месяца полной блокады при нулевом завозе продовольствия с «большой земли». Однако одним хлебофуражом закрома Ленинградского управления госрезервов не ограничивались. Там было еще 37 тысяч тонн сахара – продукт по понятиям нынешнего времени вредный, но весьма калорийный и легкоусвояемый (что бывает критически важно для спасения жизни ослабленного голодом человека). И это еще не весь перечень. Кроме муки и крупы стоимостью 30,5 миллиона рублей и сахара стоимостью 43 миллиона были еще «продовольственные товары (консервы, масло, мясо, махорка, сухари и пр.)» совокупной стоимостью 195 миллионов рублей.

Блокада Ленинграда

Таким образом, общие запасы на складах системы госрезерва позволяли кормить полностью блокированный город в течение четырех-пяти месяцев. А если ограничить потребление минимальным физиологическим выживанием, то хватило бы и на полгода, если не больше.

Так «мало» было накоплено к началу войны. За два с лишним месяца можно было завезти в город горы продовольствия. О масштабе возможностей Ленинградского железнодорожного узла говорят, в частности, такие цифры: 29 августа (по злой иронии судьбы – за день до того, как немцы заняли станцию Мга, перерезав последнюю железнодорожную магистраль, соединявшую Ленинград с «большой землей») специальной комиссией ГКО был установлен очередной план эвакуации ленинградских заводов, в соответствии с которым предполагалось за 10 дней отправить на восток 12 313 вагонов; на следующий день на путях стояло 2200 вагонов, загруженных промышленным оборудованием. 2200 вагонов, одномоментно скопившихся на товарных станциях Ленинграда, – это порядка 40 тысяч тонн грузоподъемности.

Однако продовольствие в город не завозилось, а напротив, вывозилось. Упомянутая выше докладная записка начальника Ленинградского управления госрезерва заканчивается следующими фразами: «Весь хлебофураж, хранившийся на базах Управления, разбронирован и частично эвакуирован в течение первых трех месяцев войны... Накопленные резервы и текущие запасы могли бы обеспечить более длительный срок, если бы с начала военных действий было установлено строжайшее нормирование в отпуске продовольствия, материалов и топлива и задержана из Ленинграда эвакуация части фондов (подчеркнуто мной. – М.С.)». В результате после строжайшего поиска и учета всех наличных ресурсов (а не только складов системы госрезерва!) по состоянию на 26 сентября внутри кольца блокады находилось всего 36 тысяч тонн хлебофуража (включая отруби, жмых и солод). Нормальной муки было лишь 20 тысяч тонн. Этого могло хватить на две  недели,  максимум,  на  месяц.
Подробнее: http://vpk-news.ru/articles/19185недели, максимум по голодным нормам – на месяц.

Так прозвучал первый удар похоронного колокола. Чтобы его печальный отзвук не долетел до потомков, был заботливо выращен и раздут до небес миф о Великом Пожаре. Якобы вся еда находилась на Бадаевских складах, каковые сгорели во время бомбежки. Пожар и бомбежка были в реальности. Драгоценное продовольствие не было рассредоточено и хранилось в деревянных складах. Сгорело 3 тысячи тонн муки и 2,5 тысячи тонн сахара. Сахар расплавился и превратился в карамель, которая в дальнейшем была переработана и использована. Фактические потери сахара составили не более 700 тонн. С учетом сгоревшей муки этого могло бы хватить на три-четыре дня снабжения города. Не более того.

С запада от Ленинграда – воды Финского залива, а на воде – краснознаменный Балтфлот. Заслуживающих упоминания сил немецкого флота в водах Финского залива не было вовсе, военно-морской флот Финляндии соотносился с КБФ как моська со слоном. В такой ситуации существовала вполне реальная возможность завоза продовольствия в Ленинград по морю, из портов нейтральной Швеции. Если кто забыл – именно так, с боем проводя каждый караван грузовых судов, без малого шесть лет провоевала Англия. Однако вариант снабжения Ленинграда через Балтику никогда даже не обсуждался – и это абсолютно разумно, так как существует еще и четвертая сторона света, восток.

На востоке было 60 километров (не считая изгибы береговой линии) свободного берега Ладожского озера. Финские войска на Карельском перешейке в конце августа вышли на линию границы 1939 года и там остановились. 4 сентября Маннергейм отдал приказ о переходе к обороне, и без малого на три года над линией этого «фронта» повисла тишина. Если проложить маршрут транспортных караванов по кратчайшему расстоянию, через так называемую шлиссельбургскую губу, то до «большой земли» (портовый поселок Кобона) было не более 30 километров водного пространства. Если же идти в Новую Ладогу (город и порт у впадения реки Волхов в Ладожское озеро), то наберутся все 100 километров. В любом случае даже самая тихоходная баржа могла дойти от Новой Ладоги до западного, ленинградского берега озера за 10–12 часов.

Плавсредств для транспортных перевозок было не много, а очень много. Северо-Западное речное пароходство, Ленинградское областное пароходство, Ладожская военная флотилия, трест «Ленрыба». Только первая из упомянутых структур к началу 1941 года имела в своем в составе 323 буксира и 960 несамоходных судов общей грузоподъемностью 420 тысяч тонн, в навигацию 1940-го суда СЗРП перевезли 3,4 миллиона тонн грузов. И если у речного флота еще могли быть проблемы с плаванием по бурным водам осенней Ладоги, то суда Ладожской военной флотилии и треста «Ленрыба» как раз для работы на Ладожском озере и были предназначены. Стоит также отметить, что после всех потерь 1941 года (главной составляющей которых была опять же эвакуация плавсредств из Ленинграда на восток) к открытию навигации 1942-го подготовленный к перевозкам по Ладоге грузовой флот все еще насчитывал 116 единиц самоходных и несамоходных судов общей грузоподъемностью 32,8 тысячи тонн.
30 августа 1941 года (то есть сразу после потери станции Мга) вышло Постановление ГКО № 604 о мерах по снабжению Ленинграда водным путем. Предполагалось использовать 25 буксиров и 75 озерных барж грузоподъемностью по одной тысячи тонн каждая, причем непрерывно должно было курсировать не менее 12 барж.

Ничего этого в реальности не произошло. Гора родила мышь. За первые 30 дней навигации на западный берег Ладожского озера было доставлено всего 9,8 тысячи тонн продовольствия – в среднем по 330 тонн в день! И хотя в дальнейшем грузопоток увеличился, с 1 октября до середины ноября (когда судоходство по Ладоге пришлось в условиях ранней и очень холодной зимы прекратить) по воде перевезли лишь 45 тысяч тонн продовольствия (44 тысячи тонн зерна, муки, крупы и сухарей, примерно 400 тонн сгущенного молока и порядка 600 тонн мяса, рыбы, жиров).

Такие поставки не только не позволили накопить запасы продовольствия, но и не обеспечили снабжение блокадного города по минимально допустимым нормам. 8 ноября, ровно через два месяца после захвата Шлиссельбурга, немцы заняли Тихвин. Это означало, что последняя железнодорожная магистраль, позволявшая подвозить грузы непосредственно к юго-восточному берегу Ладожского озера, перерезана (возможность подвоза северным путем – через станцию Лодейное поле была потеряна еще раньше, после того как финская армия вышла на реку Свирь и создала плацдарм на ее южном берегу). Теперь грузы для Ленинграда приходилось везти с дальних станций кружными лесными дорогами длиной в сотни километров.

Критическая ситуация с подвозом продовольствия заставляла непрерывно снижать нормы расхода. 6 октября суточный лимит расхода муки был установлен в размере 1000 тонн, с 1 ноября его пришлось снизить до 735 тонн, с 13 ноября – 622 тонны, с 20 ноября – 510 тонн (причем в эти тонны уже были включены и все условно-съедобные примеси, из которых пекли жуткий «блокадный хлеб»).
В конце декабря постепенно нарастающий «ручеек» продовольствия, завозимого в город автомашинами по льду Ладожского озера, позволил повысить лимиты расхода муки с 510 до 560 тонн в день, в том числе для населения Ленинграда – с 310 до 395 тонн. С 25 декабря 1941 года были установлены новые нормы выдачи хлеба: 350 граммов по рабочей карточке и 200 граммов для служащих и иждивенцев. С точки зрения арифметики – разница бесспорная, с точки зрения физиологии – не изменилось ничего: ничтожное количество еды по-прежнему не обеспечивало выживания человека да еще и на декабрьском морозе (что, к несчастью, явно подтверждается двукратным ростом смертности в январе). Тем не менее товарищ Жданов в тот же день, 25 декабря доложил в Москву, что «в городе  настоящий  праздник".

скульптура, животные

В Канаде воскресенье заканчивается в понедельник.

Сегодня  в  Канаде  День  семьи.   Поэтому  воскресное  фото  оказалось  в  понедельник.  Сейчас  в  России  все  подчинено  Олимпиаде.
Мы,   как  всегда,  болеем  за  наших  хоккеистов.  Когда-то   давно  мы  были  молодыми,  даже  очень  молодыми,  и  "болели"   за  нашу  сборную,   победившую    канадскую  сборную.  
Игра  нашей  сборной  с  американцами   расстроила,   ведь  по  сути, играли   "все  звезды"  и  с  той,  и  с  этой  стороны,  к  тому  же,  знающие  все  сильные  и  слабые  стороны  друг  друга.  Все  играют  в  НХЛ ,  ну,  большинство.  Потряс  неутомимый,  точный  при  забивании  буллитов  Джей  Оши,  не  знаю,  правильно  ли  я  написала  его  фамилию.  Молодец  был  и  Илья  Ковальчук,  но  его  выдержка  была  не  такая  железная,  как  у  американца.




Илья   Ковальчук.


А  это   "Ти  Джей"   Оши.

ПОЖЕЛАЕМ   НАШЕЙ  ХОККЕЙНОЙ  СБОРНОЙ   ПОБЕДЫ !!!

ХОРОШЕЙ  ВАМ  НЕДЕЛИ !  УДАЧИ  ВО  ВСЕМ !
скульптура, животные

Творения природы.

                        Природа  творит  чудеса,   иногда   немного  подсмеиваясь  над  своим  творением,   как  например,   создав  обезьянью  мордочку   в  цветке.

Цветок  розы  с  необычной   окраской.   Несколько  чисто  белых   лепестков  среди   красных  -  такое  редко  встретишь.



А  какая  удивительная  расцветка  у  этих  милых  цветов.  Что-то  напоминает:  летнюю  шляпку  или  что-то  еще?



А  вот  и   мордочка  обезьянки.      



А  здесь    у  таких  красивых  цветов  такие  злобные  зубастые   физиономии.



Чудеса  да  и  только:   не  цветок,  а  танцующий  человечек.



Этот  цветок  удивительной  формы,   просто  идеальный  цветок.

  • Current Mood
    радостное
  • Tags