mama_zima2013 (mama_zima2013) wrote,
mama_zima2013
mama_zima2013

Categories:

Воспоминания. 12.


День  защиты  диплома.  1965.
http://mama-zima2013.livejournal.com/304585.html

Вспоминая  свою  жизнь,  я  часто  думаю:  может,  я  зря  так  несерьезно  относилась  к  серебряной  медали  в  школе,  может,  надо  было  собрать  волю  в  кулак  и  добиться.  Я  не  слишком  волевой  человек,  но  было  много  моментов,  когда  я  так  и  делала  и   добивалась  поставленной  цели.  Но  это  больше  относилось  к  проблемам  со  здоровьем.
Говорят,  что  люди,  выросшие  в  обеспеченной  семье,  часто  менее  амбициозны,  чем  люди,  детство,  которых  было  не  слишком  легким.
Амбициозности  нам  в  семье  явно  не  хватало,  но  ведь  все  добились  хороших  успехов,  нашли  себе  место  в  жизни.
Нет,  я  совершенно  не  жалею  о  тех  недостигнутых  вершинах,  значит,  мне  так  было  предназначено  судьбой.


Папа  пришел  в  милицию  в  1954,  а  в  1960  Н.С. Хрущев  сменил  руководство ГУМ СССР  и  поставил  своих  людей.  Папе  было  всего  53  года.  Он  очень  тяжело  переживал  уход  в  отставку,  мама  даже  боялась  оставлять  его  одного.  Отец  был  деятельным  человеком,  не  мог  сидеть  без  дела,  и  он  быстро  его  нашел:  пошел  работать  в  Музей  восточных  культур,  он  тогда  находился  еще  на  улице  Обуха (Воронцово  поле).  Так  как  он  был  прекрасным  рассказчиком,  много  читал,  женщины  в  музее  сразу  его  полюбили.  Года  через  два  отцу  предложили  пост  начальника  транспортной  милиции  г.  Москвы,  но  он  уже  пережил  свою  отставку  в  том  виде,  в  каком  ее  сделали,  и  отказался.  А  чуть  позже  он  решил  купить  старый  садовый  участок  по  Киевской  дороге,  деньги  пришлось  занимать,  но  участок  купили,  и  он  стал  нашим  любимым  местом  препровождения.
Вообще - то,  в  МВД  как-то  не  очень  ценили  свои  кадры, никаких  теплых  слов  не  было  сказано  ни  отцу,  ни  мне,  когда  я  тоже  уходила  из  ВНИИПО.  Мы оба  попали  во  времена  перемен:  отец  в  хрущевские  времена,  я  -  в  перестройку.  Так  поступили  не  только  со  мной,  но  и  с многими   другими  сотрудниками. Все  же  мы  работали  по  20  лет,  а  другие  и  больше,  и  не  в  самых  простых  условиях:  командировки  на  заводы,  вредная  работа  в  лаборатории, полигон.   Позже  институт  ВНИИПО  МВД  СССР*  вошел  в  состав  МЧС.
(Это  Всесоюзный  научно- исследовательский  институт  противопожарной  обороны).
Но  там  я  начала  работать  позже,  а  сначала  нас  с  нашей  кафедры  почти  всех  распределили  в  печально  знаменитый  в  90-ые  годы  ГСНИИОХТ ( https://www.kommersant.ru/doc/27610 ).   Но  про  него  знают  только  те,  кто  работал  в  химии.

Во  время  учебы  в  МХТИ  нас  на  год  отправили  работать  лаборантами  в  этот  самый  институт,  так  что  я  пришла  уже  в  знакомый  коллектив.
Институт  был  основан  в  1925  году,  так  что  в  1965  здания  были  уже  старые,  потом  на  наших  глазах  был возведен  новый  многоэтажный лабораторный   корпус  ГЛК,  соединенный  с  прежним  корпусом,  постройки  1925  года.
Сначала  я  работала  в  лаборатории  ТОС,  которую  возглавлял  Вишневский, а  моей  непосредственной  руководительницей  была  Наталья  Михайловна  Годжелло.  Это  была  красивая  стройная  женщина  лет  55 - 56.  С ней  у  меня  связано  много  интересных  моментов. В  этом  отделе  я  проходила  практику  лаборанткой  во  время  учебы,  так  что  люди  были  мне  знакомы.  В  1965  в  августе  я  начала  здесь  работать  уже  как  младший  научный  сотрудник.  Кстати,  градации   научного  сотрудника  не  было,  только  м.н.с.  и  с.н.с. (старший  научный  сотрудник).  В  это  время  нашей  маленькой  семье  пришло  время  завести  наследника  или  наследницу.  Первая  попытка  оказалась  неудачной,  кажется,  я  спрыгнула  с  двух  ступенек  лестницы.  В  некоторых  лабораторных  помещениях  были  лестницы  на  второй  этаж  такие  же  как  на  кораблях,  узкие,  крутые,  металлические  лестницы,  а  сам  этаж  представлял  собой  металлическую  площадку.  Чаще  всего  это  помещение  раньше  имело  какую - нибудь  опытную установку,  на  которой  отрабатывался  процесс  производства  какого-нибудь  вещества.
Вторая  попытка  оказалась  удачной,  и  в  ноябре  1966  я  ушла  в  декретный  отпуск.  В  это  время  нам  должны  были  прибавить  к  зарплате  10  руб.  Я  тогда  получала  100 руб.  в  месяц.
Кроме  декретных  денег  уходящим  в  декретный  отпуск  полагались  продукты  -  это  отоваривали  талоны  на  обед,  которые  мы  получали  за  вредность. Кроме  талонов  на  обед  еще  выдавали  молоко  в  пакетах,  но  не  всем.  Кормили  в  столовой  по  талонам  очень  даже  прилично.  Я  помню    хороший  борщ,  который  мы  уплетали  с  черным  хлебом,  намазанным  горчицей.  Почему -  то  он  врезался  в  память,  наверно,  была  очень  голодной.
Итак,  я  отоварила  талоны  за  декретные  месяцы  и  получила  масло  сливочное,  муку,  какие-то  крупы,  консервы,  мандарины  и  еще  много  чего,  уже  не  помню  что,  но  в  очень  больших  количествах.  И  разве  это  не  был  коммунизм  на  отдельно  взятом  предприятии?  Деньги  и  куча  продуктов.
Через  год  после  рождения  Наташи  нужно  было  выходить  на  работу.
НО НАТАЛЬЯ мИХАЙЛОВНА Годжелло  -  НАЧАЛЬНИК  ЛАБОРАТОРИИ,  УБЕДИЛА  МЕНЯ,  ЧТО  ПОКА  В  ОТДЕЛЕ  ИДЕТ  РЕМОНТ, я  могу  еще  посидеть  дома  с  ребенком.   Наконец  я  вышла  на  работу,  и  тут  выяснилось,  что  всем  нашим  прибавили  эти  злосчастные  10  руб.,  а  мне  -  нет.  Я  пошла  к  Наталье  Михайловне  и  спросила,  может,  вы  про  меня  забыли?  Мой  вопрос  ее  очень  обидел  и  она  ответила  мне  что-то  неприятное.  Возник  конфликт:  мне  было  обидно,  что  меня  забыли,  а   у  нее, видно,  денег  на  меня  уже  не  было.  Вмешался  Вишневский  и  предложил  мне  перейти  в  проектный  отдел, я  согласилась.   И  я  оказалась  проектировщиком.  Вишневский  был  очень  импозантным,  если  я  хотела  бы описать  царя  Соломона,  то  выбрала  бы  внешность  Вишневского.  Да,  и  человек  он  был  хороший,  правда,  всю  работу  за  него  везли  на  себе  Н.М.  Годжелло  и  Володя  Гончаров.
Если  кто-то  хочет  понять,  что  же  это  был  за  ГСНИИОХТ,  может  прочитать  воспоминания  Виля  Мирзоянова,  там  есть  про  всех,  с  кем  я  работала,  кого  знала  из  других  отделов,  с  кем  училась:  Вишневский,  Годжелло,  Степанский  Марк,  Смирнов,  Каждан,  Виталий  Шелученко  и  его  брат  и  директор  Мартынов,  и  новый  директор  -  Петрунин,  который,  когда  мы  учились,  был  уже  аспирантом,  а  потом  защитил  еще  и  докторскую,  работая  в  филиале  ГСНИИОХТа  в  Шиханах,  куда  распределили  вторую  половину  нашей  группы 13.  Мы  с  ними  встречались,  так  как  я  часто  ездила  туда  в  командировки  на  опытный  завод  как  проектировщик.
http://www.lib.knigi-x.ru/23fizika/266294-2-glava-otkuda-vzyalsya-etot-mirzayanov-kogda-zadumivayus-tom-chto-nachale-90-h-godov-z.php
В  проектном  отделе  мне  понравилось: и  работа  была  интересная,  и   народ  хороший.  Население  отдела  делилось  на  технологов,  механиков,  сантехников,  киповцев,  конструкторов,  конечно  с  добавлением  слова  инженер:  я  была  инженером - технологом.
На  заводе  были  опытные  установки,  когда  какой-нибудь  научный  отдел  начинал  разработку  какого-то  нового  вещества,  то  мы  этот  процесс  претворяли  на  бумаге.  Все  начиналось  с  технолога:  на  миллиметровке  я  рисовала  нитку  аппаратов,  откуда  и  куда  идет  сырье,  оно  попадает  в  реактор,  из  реактора  газовая  часть  идет  в  ловушку,  а  жидкость  стекает  в  сборники  и  т.д.  вся  нитка  прорисовывалась.  Потом  я  давала  задание  механику,  механик  мою  миллиметровку  переносил  на  ватман,  получалась  большая  схема  производства  на  ватмане.  Попутно  я  давала  задание  конструкторам,  если  нужно  было  сделать  какой-то  аппарат.  Я  делала  эскиз,  какие  прокладки  нужны,  чтобы  ничего  не  газило,  а  механик  тем  временем  отдавал  схему  дальше,  и  там  уже  в  работу  включались  электрики - киповцы, оснащающие  схему  приборами  слежения  за  температурой  и  давлением,  сантехники,  которые  ведали  не  кранами,  а  сливами,  отходами,  куда  что  должно  уходить,  чтобы  не  попало  в  водопровод  или  еще  куда,  где  отходы могут  принести  вред  людям.  Словом  все  как  пчелки  трудились  над  схемой,  а  технолог  делал  расчеты  и  веществ,  и  аппаратов,  и  много  чего  еще  делал  технолог.  Потом  схема  приходила  к  нему  и  надо  было  написать  техническое  задание.  Когда  потом  после  окончания  проекта  выявлялись  какие - то  огрехи (а  они  были  всегда),  то,  конечно,  все  валили  на  технолога.  Муж,  который  сам  был  конструктором,  но  по  военным  кораблям,  и  тоже  давал  задания ,  как-то  оговорился,  что  стал  записывать,  что  и  кому  он  задал,  чтобы  потом  было  ясно,  чей  огрех.  Временами  так  делала  и  я,  но  все  равно  все  уследить  было  невозможно.  Начальницей  у  нас  была  Галина  Павловна  Громова,  очень  знающая,  но  очень  суровая,  не  делающая  никаких  снисхождений,  женщина.  Сколько  нервов  она  нам  потрепала,  но  потом  уже  ближе  к  40  родила  сына  и  помягчела.  Отныне  часть  разговоров  в  ее  кабинете  относилась  к  растущему  сыну.  Они  все  стоят  у  меня  перед  глазами,  молодые,  энергичные,  а  ведь  сейчас  кому  80,  а  кто  уже  и  ушел  в  мир  иной.
В  проектном  отделе  я  проработала  семь  лет,  ездила  на  опытные  установки  в  Волгоград  на  химзавод,  в  Шиханы.  С  рабочими  у  меня  разговаривать  получалось  очень  хорошо,  и,  я  думаю,  что  не  совсем  уж  я  была  неопытная,  они  меня  понимали,  я  -  их.  Там  же  в  Шиханах  в  гостинице,  где  я  была  вместе  с  Галей  Любимовой  ( механик),  мы  познакомились  с  Владимиром  Георгиевичем  Михайловым  из  ВНИИПО  МВД  СССР.  Разговорились,  он  спросил,  работала  ли  я  в  лаборатории,  какая  у  меня  специальность,  потом  сказал,  что  им  нужна  женщина - химик,  что  нужно  надеть  погоны,  что  зарплата  лейтенанта  280  руб. (  это  после  моих  125 руб.  в  проектном  отделе),  но  институт  в  Балашихе -6,  есть  служебные  автобусы  от  разных  станций  метро.  Я  все  это  выслушала,  решила,  что  везет  всегда  кому-то,  но  не  мне,  и  забыла. Но  где-то  через  месяц   сердитый  муж  сказал  язвительно:" Тебе  какой-то  Михайлов  звонил".  У  нас  тогда  были  какие-то  трения,  которые  у  нас  бывали  изредка,  ведь  поженились  в  почти  19  и  почти  21,  дети  еще,  а  тут  уже  повзрослели.
Папа  тогда  лежал  в  госпитале,  у  него  после  шестидесяти  началась  сильная  астма.  Я  поехала  к  нему  и  сказала:" Пап,  как  ты  отнесешься,  если  я  надену  погоны".  Папа  так  обрадовался,  что  дочь  пойдет  по  его  стопам,  все  же  первенца  они  потеряли,  родились  две  девочки.  Спросил,  куда  я  хочу  пойти  работать.  И  вдруг  он  сказал: "  А  ты  знаешь,  ваш  начальник  института генерал Смуров   был  моим  хорошим  знакомым,  а  мне  даже  в  голову  не  пришло,  что  ты  могла  бы  там  работать."  Так  с  папиного  благословения  я  перешла  в  новый  институт,  занимающийся  проблемами  пожаротушения  всего,  что  может  хорошо  гореть,  в  отдел,  занимающийся  тушением  тех  веществ,  с  которыми  я  работала  в  ГС.  Смурова  уже  давно  не  было,  начальником  института  был  
Тесленко, Геннадий Петрович, генерал-лейтенант вн. службы, 1968—1979.



Тесленко  был  суровым  руководителем,  его  все  побаивались.  Я  пришла  ему  представляться.  Он  сидел  за  столом,  набычившись,  подперев  голову  рукой:  "Уж  не  знаю,  зачем  Михайлов  вас  берет,  но  ему  виднее".  Вообще - то,  Тесленко  мне  больше  всех  наших  последующих  генералов  нравился:  он  был  настоящий.
Самое  интересное,  что  наша  группа  территориально  находилась  в  том  же  ГСНИИОХТе.  Нас  посадили  в  домик,  где  товарищ  Акимов  руководил  группой  из  семи  человек.  Это  был  отдельно  стоящий  домик  с  четырьмя  комнатами - лабораториями,  в  большой  стоял  станок,  на  котором  делали  и  нужные  для  работы  детали , и  все,  что  кто-нибудь  на  заводе  пожелает.  Все  мужчины  умели  на  нем  работать.  А  у  нас  был   во  владении  большой  вытяжной  шкаф  и  стол  посреди  комнаты.  По  стенам  были  полки:  одни   с  колбами,  другие  с  железками.  Напротив  шкафа - тяги  были  тиски.  Группа  занималась  изучением  поведения  некоторых  опасных  веществ  при  взрыве.  Нас  было  тоже  человек  семь,  мы  сразу  влились  в  дружный коллектив,  состоящий,  в  основном,  из  мужчин:  10 к 4.  Из  четырех  женщин  трое  были  наши:  я , Лена  и  Инга  Борисовна,  лаборантки,  а  четвертой  была  Люба,  нежно  любимая  всей  акимовской  группой   лаборантка.  Любе  было  под  сорок,  она  жила  в  Люберцах.  Вся  ее  жизнь  была  посвящена     племяннице  и  ее  детям.  Люба  было  чуточку  застенчивая,  доброжелательная  ко  всем,  очень  спокойная.  Мы  ее  тоже  полюбили.  Акимов  -  руководитель  группы,  был  здоровенный  мужик  с  большими  ручищами,  громким  голосом,  немного  хамоватый,  любитель  выпить,  поэтому  начальник  лаборатории  В.  Курочкин  строжайше  запретил  давать  ему  спирт,  который  выдавался  каждый  месяц  почти
всем  научным  сотрудникам.  Главный  по  станку  был  техник  Николай  Инкин,  золотые  руки,  мог  сделать  все,  что  пожелаешь.  Он  сделал  мне  из  эбонита  красивую  шкатулку,  крышка  у  нее  открывалась  и  закрывалась  каким-то  чудесным  способом.  Правда,  Колю  ежедневно  спаивали,  так  как  платили  за  все  спиртом.  Его  жена  и  дочь  работали  в  соседнем  здании  лаборантками,  они  боролись  с  Колиными  запоями,  но  безуспешно.  Коля  умер,  когда  они  отдыхали  в  деревне:  сел  на  крылечке,  приняв  дозу,  и  умер.  Но  это  было  уже  в  90-х.  А  сейчас  я  описываю  70-ые.  Женя  Иванов,  спортсмен,  бегающий  70  км  на  лыжах,  Витя  с  румянцем  во  всю  щеку,  Олег,  Миша  Мартынов,  сыплющий  цитатами,  его  брат  был  священником,  и  наши:  Женя  Сабельников,  окончивший  химакадемию,  когда  ее  выпускники  стали  никому  в   химвойсках  не  нужны.  Он  был  из  Волгограда,  остался  в  Москве,  женившись  на  ненаглядной  Наташе  с  такими  черными  глазами,  что  не  видно  было  зрачков.  Смотреть  в  ее  глаза  было  страшновато.  Женька  любил  петь,  не  имея  слуха.   Еще  один  Женя  Архипов,  тогда  еще  лаборант,  только  вернувшийся  из  армии.   Он  служил  в  Германии  танкистом.  Женя  трудно  сходился  с  людьми,  с  трудом  говорил  на  людях,  часто  после  работы  он  спрашивал : "Ирина  Александровна,  вы  в  магазин  пойдете?  Возьмите  меня  с  собой."  Мы  шли  в  магазин,  разговаривали,  и  он  постепенно  становился  общительнее.  Он  начал  готовиться  к  поступлению  в  институт,  закончил  его,  и  в  90-х  он  был  уже  офицером.  Так  что  он  -  наше  творение.  Руководил  нашим  сектором  Фуров,  он  тоже  перешел  из  ГС,  как  и  я,  у  него  вечно  были  дела,  так  что  я  негласно  была  его  замом.  По  крайней  мере,  Михайлов  обо  всех  испытуемых  веществах  спрашивал  сразу  меня,  но  руководителем  сектора  не  делал,  так  как  я  была  беспартийная.  Я  быстро  из  мл.  лейтенантов  стала  лейтенантом,  потом  старшим  лейтенантом,  а  в  1978  в  ноябре  я  стала  капитаном.  Папа  очень  гордился  этим.
Конец  декабря  1978  был  очень  морозным,  мы  поехали  с  Наташей  на  елку на  АЗЛК,  там  она  после  елки  меня  не  увидела,  уехала  одна,  а  я  нервничала.  Ей  тогда  было  11 лет.   Я  замерзла.  Позвонила  домой,  а  она  уже  там. Но  наступил  1979,  20  января  родители  приходили  поздравить  Наташу  с  днем  рождения,  а  29-ого  папа  умер  в  госпитале  в  десять  часов  вечера.  Утром  мне  позвонил  Валин  муж,  сказал,  что  отцу  плохо.  Мы  жили  уже  на  Земляном  валу  рядом  с  ними.  Я  прибежала.  Папа  сказал,  что  нога  немеет,  я  сразу  подумала:  инфаркт.  Потом  приехал  врач,  отца  забрали  в  госпиталь,  а  вечером  позвонили.  Потом  я  несколько  раз  лежала  в  этом  же  госпитале  с  пневмонией,  и  всегда  помнила,  что  здесь  был  мой  папа.


1974.                                                       1976.

В  предыдущих  постах  я  рассказывала,  что  папа  ездил  с  делегацией  знакомиться  с  работой  полиции  Англии,  Италии,  Франции,  Швейцарии,  Чехословакии  и  пр.  На  фото  они  в  Риме,  смотрят  на  Колизей.  Папа  -  второй  справа.  После  этой  поездки  на  наших  улицах  появились  светофоры,  которые  так  привычны  для  нас  сейчас.  Одежда  тогда  была  своеобразная,  наверно,  поглядев  на  делегацию.  сразу  можно  было  понять,  что  это  -  русские:  все  серое, брюки  широченные,  и  все  одинаково  одеты.
1954 год.
ВНИИПО  МВД  СССР:
Мои  сослуживцы -  слева  начальник  отдела  полковник  вн. сл.  Михайлов  В.Г.,  в  середине  капитан  вн.сл.  Тощев  Н.А.  и  капитан  Сабельников  Е.Ф.  Тот  самый  Женя  Сабельников,  про  которого  я  уже  писала.


Михайлов  (слева),  Тощев  и  Сабельников. На  стрельбах, наш  тир. 1980.
Коля  Тощев  закончил  Академию  противопожарной  защиты,  учился  он  с    майором  Телятниковым,  который  погиб  в  Чернобыле  при  тушении  реактора.  Позже  многие  ездили  в  Чернобыль,  были  и  печальные  случаи:  один  полковник  наступил  на  что-то  острое,  поранил  ногу  и  через  какое-то  время  умер.  Я  помню,  что  мы  его  хорошо  знали.
Михайлов  и  Тощев    были  специалистами  по  тушению  пожаров,  а Сабельников  окончил  Академию  химзащиты,  но  их  уже  не  распределяли,  и  он  пришел  к  нам.
А  это  я ,  когда  получила  звание  майора  в  1982 году:


1982 год                                           Я  на  стрельбах, в  тире.  За  моей  спиной  видна  рукоятка  пистолета  Макарова.  Это  -  плакат.  Это  -  год  1977 - 1978.  Я  не  в  форме,  форму  носили  только  на  смотр,  на  дежурство  и  на  занятия  по  политической  подготовке.  На  этих  занятиях,  когда  проверяющих  не  было,  говорили  то,  что  думали,  а  при  проверяющих  -  то,  что  надо.  После  занятий  летом  ходили  на  стадион  в  соседнюю  ВЧ,  а  зимой  катались  в  лесу  на  лыжах.  На  стадион  тоже  ходили лесной  дорогой.  В  1989  часть  отдела  была  за  перестройку,  часть  -  против,  были  споры,  но  не  было  ненависти  к  не  так  думающим,  как  ты.  Но  через  какое-то  время  отдел  расформировали,  потому  что  то,  что  мы  тушили,  запретили  на  международном  уровне.
Tags: # воспоминание, #работа, #семья
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments