mama_zima2013 (mama_zima2013) wrote,
mama_zima2013
mama_zima2013

Воспоминания. Моя семья. 14.

Декабрь  1957 года.  В  актовом  зале,  который  располагался  на  последнем  этаже  стояла  елка.  Вокруг  нее  суетились  ученики  разных  классов,  в  основном,  старших.  Кто-то  развешивал  плакаты  и  воздушные  шары,  кто-то  украшал  елку   игрушками,  гирляндами.  Я  тоже  несла  что-то  для  украшения  зала.  На  лестнице  мне  встретился  рослый  красивый  парень  с  вьющимися  волосами,  я  знала,  что  он  учится  в  десятом  "В".  У  них  в  классе   все  парни  были  рослыми,  на  переменах  они  стояли  оживленной  группой  около  окна.  Учителя  с  беспокойством  на  них  поглядывали.  Все,  кроме  Галины  Петровны  -  учительницы  физкультуры:  она  была  у  них  классной  руководительницей  и  всегда  стояла  на  защите  своих  учеников.

Aлик  в  десятом  классе.
Алексей  в  классе.  За  ним  сидит  сестра  Гали  Бубок,  которая   была  моей  ровесницей  и  училась  в  параллельном  классе.

А  до  этой  встречи  еще  летом я  однажды  проснулась  солнечным  утром  и размечталась  о  чем - то  пока  неясном,  но  приятном.  Вот  господь  Бог   и  выполнил  мое  смутное  желание. Ведь  не  зря  по  маминой  линии  у  нас  в  роду  было  много  священников.
Эта  встреча  как-то  мне  запала  в  душу,  но  познакомились  мы  только  в  конце  следующего года.  Мне  исполнилось  пятнадцать,  я  дружила  с  мальчишками  из  нашего  класса.  Мы  все  вместе  изредка  собирались  у  кого - нибудь  на  квартире,  жили  почти  все  в  нашем  доме  или  в  соседних:  "сером"  доме  и  доме  с  булочной.  Но  все  было  как-то  по  детски,  это  даже  влюбленностью  нельзя  было  назвать.
Осенью  все  старшие  классы,  начиная  с  восьмого,  дежурили  в  раздевалке,  принимали  у  учеников  пальто  и  давали  номерки.   Вот  тогда  мы  и  познакомились:  Алик  дружил  с  Геной  Каревым  из  нашего  подъезда,  вот  так  и  познакомились,  просто  стали  здороваться.  Алексею  было  семнадцать,  но  через  несколько  месяцев  в  декабре  исполнялось  восемнадцать,  а  мне  было  пятнадцать.  Он  считал  меня  маленькой,  особого  интереса  не  проявлял.  Мне  привычнее  звать  его  Аликом,  так  звал  его  отец,  и  это  имя  прижилось.  Потом,  когда  родился  племянник  Алеша,  было  даже  удобно:  один  -  Алик,  другой  -  Алеша,  но  оба  Алексеи.
Так  мы  здоровались  где-то  полгода.   Конечно,  я  уже  влюбилась,  наверно,  это  трудно  было  скрыть:  у  меня  до  сих  пор  все  чувства  на  лице  написаны.  В  апреле  1958  мы  стали  встречаться:  ходили  в  кино,  гуляли  по  Москве.  Он  был  коренным  москвичом,  Москву  знал  досконально,  любил  архитектуру.  Мы  часами  ходили  и  рассматривали  московские  дворцы,  особняки.  Я  думала,  что  я,  вся  такая  читающая,  буду  рассказывать  ему  про  прочитанные  книги,  но  оказалось,  что  он  интересовался  уже  тогда  историей  Второй  мировой  войны,  покупал  все  книги  по  истории  этой  войны,  в  основном,  публицистику.  Тогда  отношение  к   только  что  закончившейся  войне  было  другим,  без  барабанного  боя,   это  была  тема, на  которую  те,  кто  воевал  не  любили  говорить,  память  была  еще  свежа.  Моему  отцу  было  всего  пятьдесят,  а  мужу  моей  двоюродной  сестры  Веры  -  всего  тридцать  один.  Оба  они  были  на  этой  войне.  Женя  поссорился  с  отцом  и  пошел  в  военкомат,  записываться  на  фронт,  когда  ему  было  всего  семнадцать.  Он  был  рослым  парнем,  соврал,  что  ему  восемнадцать  и  попал  прямо  на  Курскую  дугу,  в  самую  мясорубку.
Воевал  он  в  одной  части  с  Иннокентием  Смоктуновским,  тогда  еще  не  знавшим,  какая  слава  его  ждет  впереди.  Потом  он  всегда  общался  со  своими  однополчанами,  приглашал  их  на  свои  спектакли,  бывал  у  них  дома.  Ни  папа,  ни  Женя  очень  долго  о  войне  ничего  не  рассказывали.  А  моя  тетя  Лида  вообще  никогда  ничего  не  рассказывала,  что  было  с  ней  на  фронте,  где  она  была  врачом.
У  Алика  были  книги  Ремарка,  тогда  все  его  читали,  была  хорошая  подборка  пластинок,  каждый  месяц  он  ездил  на  Котельническую  покупать  журнал  "Америка",  не  то,  чтобы  он  бредил  Америкой,  просто  было  интересно.  Я  только  позже  узнала,  что  он  с  пятнадцати  лет  ходил  в  кружок  судомоделистов  при  Доме  пионеров.  Про  это  никто  не  знал:  в  школе  это  был  хулиган № 1,  хотя  ничего  такого  хулиганского  он  не  делал,  просто  был  независимым  и  взрослым.
В  школе  тем  временем  среди  учителей  поднялась  паника,  в  эту  панику  вовлекли  родителей:  как  это  может  быть,  такой  цветочек  аленький,  т. е. я  и  такой  хулиган.  Хотя  аленький  цветочек  оказался  совсем  не  таким  правильным,  как  этот  хулиган.  До  сих  пор  уже  вся   увеличившаяся  семья  прислушивается  к  его  советам:  он  всегда  реально  смотрел  на  вещи  и  мыслил  правильно. Главное,  он  ничего  не  боялся,  никаких  неразрешимых  ситуаций.
Я  помню,  как  мы  стояли  в  подъезде  и  он  спросил  меня,  будем  ли  мы  встречаться.  Я  ответила:  Будем.
Кстати,  Алик  не  курил.  Попробовал  однажды,  когда  я  из  окна  класса на  него  смотрела,  а  ребята  на  улице  курили,  но  не  понравилось.  До  сих  пор  запах  табака  не  переносит.  Пить  он  тоже  особо  не  любил.  Иногда  они  с  Генкой  покупали  что-то  подобное  "Алиготе",  когда  что-то  чертили  вместе.
Так  мы  гуляли  до  зимы  1959,  а  потом  разошлись.  Мы  не  поссорились,  просто  он  чувствовал  себя  взрослым,  а  я   еще  не  рассталась  с  детством.  Он  это  понимал.  Мы  изредка  встречались  на  улице,  он  проходил  мимо.
Конечно,  я  перестала  есть,  была  какой - то  неживой,  мама  была  в  ужасе.
Прошло  несколько  месяцев,  и  однажды  Генка  Карев  мимоходом  сказал  мне,  что  Алик  в  больнице  им.  Склифосовского  (он  сказал  -  в  Склифе),  что  ему  чуть  не  отрезали  ногу,  что  он  потерял  много  крови  и  т.д.
На  следующий  день  я  поехала  в  больницу,  нашла  его   лежащим  в  коридоре.  Оказывается,  ему  нужно  было  в  книжный  киоск  на  Курском  вокзале,  обходить  было  далеко, он  перемахнул  через  ограду,  но  зацепился  пальто  и  пропорол  ногу  пикой  в  сантиметре  от  артерии.  Было  очень  много  крови,  зимнее  пальто  было  все  пропитано  кровью.  Хорошо,  что  Склифасовка  была  рядом.
После  этой  встречи  мы  уже  не  расставались.  Я  еще  училась  в  десятом,  а  Алик  уже  пошел  работать  к  матери   в  НИИ  на  Авиамоторной  механиком - сборщиком  плат  для   устройств,  обеспечивающих  нормальную  работу  ракеты.


Вот  что-то  подобное,  только  сложнее,  он  и  собирал.
Я  познакомилась  с  его  мамой
Татьяной  Георгиевной,  тогда  я  просто  восхищалась  ею,  чем  обижала  немного  свою  маму .  Я  говорила,  какая  она  энергичная,  ходит  в  походы  каждую  неделю.  Мне  нравились  подруги  Т.Г.  -  Фаина  (двоюродная  сестра),  Мария  и  Клава.  Они  часто  собирались  по  выходным,  делали  селедку  под  шубой,  было  весело.
Алик  жил  за  углом  нашего  дома  в  переулке  Обуха (Кривогрузинском)  в  большой  квартире  с  множеством  жильцов.  Кухня  была  огромная,  а  комната  была  длинная  и  узкая.  Может, она  казалась  такой  из - за  избытка  кроватей,  все  же  в  ней  жили  четыре  человека:  Алик  с  мамой  и  дед  Егор  с  бабушкой  Аней.  Летом  дед  и  бабушка  уезжали  на  дачк  в  Григорово.  Там  дед  вместе  с  внуком  построил  небольшой  бревенчатый  домик,  они  вдвоем  выкопали  колодец,  так  что  дед  научил  внука  всему,  что  потом  этому  внуку  очень  пригодилось  в  жизни.
Я  тоже  изредка  ездила  на  эту  дачу,  там  был  чудесный  сосновый  бор,  а  в  лесу  -  озеро  или  пруд.  Идти  до  него  было  довольно  далеко,  но  пока  шли  дышали  воздухом,  пропитанным  запахом  сосен.
Вот  это  озеро  и  мы,  но  уже  двумя - тремя  годами  позже.


Дед  с  бабушкой   родились  в  деревне,  поэтому  умели  огородничать:  огурчики  были  молоденькие,  укропчик,  картошка,  морковка.  Вишни  и  груши  плодоносили,  клубника  была  отличная.  Правда,  воду  сначала  носили  издалека,   да  и  работы  на  огороде  было  много.
Обедали  на  небольшой  веранде,  комнат  было  две:  одна  побольше,  другая  -  маленькая.  Кухня  была  в  конце  веранды.
Мой  отец  относился  к  Алику  с  уважением,  ему  нравилось,  что  он  многим  увлекается,  мама  ничего  не  говорила,  но  считала,  что  у  меня  мог  бы  быть  кто-нибудь  и  получше,  вроде  Володи  Зырянова.


По  воскресеньям  утром,  когда  мы  все  сидели  за  столом  в  холле (можно,  сказать,  в  большой  прихожей)  и  пили  кофе  из  серебряного  кофейника,  подаренного  маме (  на  Арбате  был  магазин  антиквариата,  я  его  хорошо  помню),  приходил  Алик,  говорил  родителям,  что  мы  едем  в  парк  им.  Горького  фотографироваться,  и  мы  исчезали.
Мы  гуляли  в  парке,  потом  шли  в  Нескучный  сад,  там   мне  нравилось  больше:  все  было  таким  заросшим,  естественным,  настоящим.


Фото  из  Интернета.
Алик  тогда  был  совсем  другим,  это  потом  в  нем  появилась  жесткость, властность,  а  тогда  этого  в  нем  еще  не  было.  Он  был  как  упрямый  молодой  бычок,  у  него  и  взгляд  был  иногда  такой.  Конечно,  мы  оба  были  неопытными,  я  тогда  была   совсем  темная:  то  есть,  я  понимала  почему  дети  родятся,  но  тонкости  этого  дела  мне  были  неведомы.  Просто  я  об  этом  и  не  думала.  Алик,  может,  и  думал,  но  рядом  со  мной  приходилось  об  этом  забывать.  Я  вот  теперь  думаю:  почему  мама  в  то  время  ничего  мне  не  рассказывала,  наверно,  не  знала,  как  рассказать.
В  1959  я  окончила   школу  и  начала  готовиться  в  институт,  занималась  на  даче,  иногда  приезжал  Алик,  но  редко.
Потом  были  экзамены, в  сентябре  13 - ая  и  14 - ая  группы  поехали  на  месяц  в  военный  лагерь.  погода  была  дождливая,  холодная.
Потом  начались  занятия.  Студенческая  жизнь,  конечно,  затягивала  меня,  но  мы  все  равно  встречались,  только  реже.
Если  честно,  я  пишу  все  это,  потому  что  хочу  понять  себя  -  Иру  из 1959-ого.  Я  никогда  не  считала,  что  мы  не  ровня.  Никогда.  Я  всегда  признавала,  что    Алик  очень  интересный  человек,  но  моя  новая  жизнь  упрямо  разводила  нас.   Просто,  мы  встречались  уже  два  с  половиной  года:  надо  было  или  разбегаться  или  жениться:  вот  мы  и  поженились:  свадьба  была  5  ноября  1960  года. Я  училась  на  втором  курсе,  в  группе  никто  не  знал,  что  я  выхожу  замуж,  кроме  Тани  Мартыновой,  с  которой  мы  учились  в  соседних  классах,  жили  в  соседних  домах  и  учились  в  одной  группе  в  институте.   Папа,  когда   мы  сказали,  что  хотим  пожениться,  даже  заплакал:  я  была  младшая,  и  вот  и  младшая  повзрослела.
Через  три  дня  я  пришла  на  занятия  с  обручальным  кольцом,  никто  сначала  не  поверил,  потом  все  решили.  что  надо  отпраздновать  нашу  свадьбу  в  общежитии.  Алик  не  хотел,  но  ребята  поехали  за  ним,  и  мы  очень  хорошо  попраздновали.
Хоть  мы  и  встречались  так  долго,  и  знали  друг  друга  неплохо,  но  в  первые  месяцы  у  нас  все  было  не  очень  гладко.  Жить  мы  стали  в     комнатегде  Алик  жил  с  матерью,  в  переулке  Обуха.  Дед  с  бабушкой  получили  комнату  в  доме  на  Серебрянической  набережной.   Дедов  у  меня  не  было,  поэтому  я  полюбила  деда  Егора,  а  он  меня.  Я  иногда  приходила  к  ним:  как - то  бабушки  Ани  не  было,  и  дед  нажарил  картошки  со  шкварками.  Картошку  он  резал  соломкой  и  высыпал  в  растопленное  сало,  которое  уже  превратилось  в  шкварки.  Алик  до  сих  пор  так  режет  картошку,  только  едим  мы  ее  уже  очень  редко. Он,  вообще,  любит  резать  овощи  для  салата  Оливье  или  для  винегрета.  У  него  все  очень  ловкр  получается.
Про  наши  неурядицы  я  родителям  никогда  ничего  не  говорила.  При  моей  кажущейся  открытости  и  покладистости,  я  была  скорее  скрытной  и  довольно  упрямой.  Просто,  если  то,  что  от  меня  требовали,  не  затрагивало  моих  принципов,  то  я  не  спорила,  а  делала.
Потом  все  понемногу  завертелось,  успокоилось:  я  ходила  в  институт  не  с  утра,  а  к  двум  часам  дня,  поэтому  я  начала  готовить  обед  для  нас.  А  нас  было  трое:  свекровь  жила  с  нами.  Она  хоть  и  старалась  исчезать  к  подругам,  но  ведь  не  будешь  каждый  день  ходить  в  гости.
Потом  мы  пожили  у  моих  родителей,  но  там  нас  было  слишком  много: родители,  Валя  с  мужем  и  маленьким  Алешей  и  нас  двое.  Маме  было  трудно.  Тогда  свекровь  нашла  какую - то  строительную  фирму,  которая  согласилась  взять  две  комнаты  в  коммуналках  (нашу  и  деда)  в  обмен  на  квартиру  в  новом  районе  под  названием  Кузьминки.
И  в  1961  году  мы  переехали  в  новую  квартиру  общей  площадью  приблизительно  42  кв. м.  Мы  с  Аликом  заняли  комнату  в  9 кв.м,  а  свекровь  и  дед  Егор  с  бабушкой  жили  в  большой  комнате  -  18  кв. м.
Кстати,  бабушка  Аня  не  считала  меня  хорошей  партией  для  внука:  она  как - то  сказала,  что  я  пришла  без  приданого.  Меня  это  удивило,  вроде,  я  была  одета - обута,  а  остальное  мы  наживем.
Летом  дед  с  бабушкой  уехали  на  дачу,  свекровь  тоже  куда -то  уезжала:  то  на  дачу.  то  на  море.  Мы  жили  одни  в  квартире:  Алик  прибегал  домой  веселый,  звал  меня  куда - нибудь  пойти,  а  я  иногда  была  не  в  настроении: сидела  дома  одна,  пока  Алик  был  на  работе,  готовила,  убиралась,  а  кто  мне  мешал  пойти  на  озеро, поехать  куда - нибудь?  Но  тогда  это  как-то  не  приходило  в  голову.
Но  чаще  все  было  замечательно:  мы  жарили  ливерную  колбасу  с  помидорами,  заливали  все  это  яйцом  и  получалось  вкусное  блюдо.  Ходили  в  лес,  купались  в  озере.  Летом  было  хорошо,  а  осенью  ездить  в  институт  было  уже  непросто:  тогда  метро  в  Кузьминки  еще  не  провели,  ездили  на  автобусе № 96  до  Таганки.  Автобус  приходилось  брать  штурмом,  как  утром,  так  и  вечером.  Папа  хотел  нам  помогать  немного,  но  мы  гордо  отказались:  папа  был  на  пенсии,  Алик  тогда  уже  имел  высший  разряд  и  получал  80 рублей,  а  я  получала  стипендию  в  42  руб.  Летом  все  родители  подбросили  нам  немного  денег  и  мы  поехали  в  Ялту.
Продолжение  следует...
https://mama-zima2013.livejournal.com/2553.html -  про  нашу  дачу.

Tags: # воспоминание, # муж, #семья
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments